Жизнь его — кинематограф



Когда не знавшие близко Сталя Никаноровича Пензина люди узнавали, сколько ему лет, никто не мог поверить. Жизненная активность, обширные сферы интересов, задор и энергия, исходившие от него, у всех вызывали уважение. Пожалуй, в нашем городе не было другого такого человека, столь трепетно влюбленного в кино. Причем, не в сегодняшние, в большинстве своем попсовые фильмы, а в настоящие, заставляющие зрителя задуматься, поразмышлять и осмыслить собственное существование на грешной Земле. То, как умел писать и рассказывать о кино Пензин, в Воронеже теперь неподвластно никому. Он был счастливым человеком. С детства влюбленный в кинематограф, Сталь Никанорович сумел перевести свое увлечение в профессию.
Что всегда подкупало в нем, так это неравнодушие ко всему, что происходит вокруг. Ведь не только на темы кино публиковал он свои материалы на газетных полосах. Этот человек не признавал вранья и несправедливости. Всегда старался бороться со злом, творимым чиновниками. Сталь Никанорович боготворил природу. В теплые летние дни застать его дома было практически невозможно. Он то ехал на речку, то гулял по лесу. И всегда заступался за эти объекты в средствах массовой информации, если вдруг кто-то пытался посягнуть на первозданность не нами созданного мира. Пензин в душе всегда был романтиком. Верил в людей (даже прощал тех, кто изрядно портил ему нервы), пытался на своем примере доказать, как важно быть добрым, открытым, честным человеком. Среди его друзей были люди разных возрастов. Умение располагать к себе собеседника, не дистанцироваться от него — редкие сегодня качества. А для Пензина они были жизненной нормой. На любую просьбу о помощи он откликался с радостью. Чувствовал, что нужен не только родным и друзьям, но и более широкому кругу людей. В то время, когда жили неподалеку друг от друга и чаще встречались, Сталь Никанорович перед отпуском всегда спрашивал меня: «Что, опять в свой любимый Петербург поедете?». А со сколькими известными (и не очень) деятелями кино помог он мне связаться, сейчас даже не вспомнить.
А уж какими радушными хозяевами были и сам Сталь Пензин, и его очаровательная супруга Альбина Борисовна. Помнится, пришел брать у него интервью в их знаменитую квартиру. Кругом книги, диски и кассеты с фильмами, папки с многочисленными вырезками из газет и журналов. Тут же на столе появился чай и сладости к нему. Беседовали долго. А потом вдруг Сталь Никанорович прервал разговор и неподражаемо, как умел только он, улыбнувшись, произнес: «Пойдемте, я покажу вам свой огород». Подумал, что сейчас придется обуваться, куда-то далеко идти, будто я никогда не видел огородов! Направился было в прихожую, как за моей спиной звучит его голос: «Куда вы? Нам в другую сторону». Прошли через комнату, как вдруг перед моими глазами открылось удивительное зрелище: клубничная поляна, цветы и прочие растения располагались аккурат на крыше магазина, находившегося на первом этаже дома, где жил Пензин. Все росло, цвело, благоухало прямо под окнами квартиры. Трудно было представить, скольких усилий Сталю Никаноровичу и Альбине Борисовне потребовалось для того, чтобы принести землю, оборудовать участок. Соседи, как, впрочем, и директор магазина, не возражали против такого благостного начинания. Но потом торговая точка перешла в частные руки. Новый хозяин потребовал все убрать. Как боролся Пензин за свое детище! Как доказывал полезность существования столь небольшого очага природы под окнами жильцов! Все было тщетно. «Толстосумы » были неумолимы. Сталь Никанорович переживал, постоянно вспоминал урожаи, которые они с женой собирали со своего импровизированного участка.
Вспоминается и другой случай, когда я и Игорь Аляев при поддержке руководства местного отделения Союза театральных деятелей России решились организовать в Доме актера выставку фоторабот Игоря Пальмина — сына актеров нашего драмтеатра Анатолия Пальмина и Зои Белозеровой. Сталь Никанорович и Игорь Анатольевич - практически ровесники. В одно время учились в ВГУ (правда, на разных факультетах), потом вместе работали на только зарождавшемся Воронежском телевидении. Они не виделись много лет. Когда Пензин узнал, что мы пригласили в Воронеж Пальмина и просим Сталя Никаноровича выступить на открытии экспозиции, он потом перезванивал, уточнял, все выспрашивал. К встрече подготовился основательно: нашел ряд исторических документов времен их юности, чем удивил своего московского друга. Одним из пунктов пребывания Игоря Анатольевича в Воронеже значилась поездка домой к Пензину. Альбина Борисовна по традиции накрыла стол, усадив нас с Игорем Аляевым отведать чайку с бутербродами, а друзья юности попросили некоторое время, чтобы пообщаться наедине. О чем они говорили, не знаю. Но им было что вспомнить. Потом не раз Сталь Никанорович благодарил нас за такой подарок — возможность лишний раз вернуться в студенческие годы.
Сейчас даже и не вспомню, сколько лет мы были знакомы со Сталем Пензиным. Кажется, что знал его с самого детства. Много слышал о нем, читал его книги и тогда не мог предположить, что буду постоянно общаться с ним. Он был частым гостем, постоянным автором газеты «Воронежский курьер». Его шаги по коридору нельзя было перепутать ни с чьими. Даже при закрытой двери кабинета слышал — идет Сталь Никанорович. Дверь резко открывалась, после чего все пространство окутывалось позитивной энергетикой не равнодушного ко всему происходящему вокруг человека. В отличие от многих внештатных авторов, приносящих свои произведения в газету, Пензин всегда был во всеоружии. Помимо текста, имел при себе иллюстрации по теме своего повествования. И каждый раз мы делились друг с другом последними новостями. Мне больше хотелось беседовать о кино, он включался в разговор, но потом неожиданно переключался на далекие от искусства темы. Всегда я поражался эрудиции и осведомленности этого человека.
Сталь Никанорович всегда делился со мной всем тем, что связано с кино: давал справочники Союза кинематографистов, журналы, газеты, альманахи. Обращал внимание на те новинки, которые при возможности стоит обязательно увидеть. Сетовал, что большая часть достойных фильмов не доходит до нас. Но находились его многочисленные ученики, которые всеми правдами и неправдами добывали заветный экземпляр записи. И тут радости киноведа и медиапедагога не было предела. Пензин сделал многое для пропаганды и возрождения ряда имен, связанных с кинематографом и нашим регионом.
Когда началась работа над первым изданием «Воронежской историко-культурной энциклопедии», мы часто встречались, созванивались, пытаясь установить биографические данные наших земляков. Сталь Никанорович после публикации каждого моего материала, так или иначе относящегося к искусству десятой музы, непременно давал свои оценки, звонил, приходил. Часто звучали лестные слова в мой адрес. Мне приходилось отнекиваться, говорить, что нет в том моей большой заслуги, спасибо собеседникам. На что Пензин отвечал: «Вы не правы, Павел! Если бы вы это не сделали, то никто бы и не сделал!». Такая оценка с его стороны всегда подстегивала к новым темам. Порой, встречая свое имя в статьях и книгах Сталя Никаноровича, думал: «Зачем он лишний раз говорит обо мне?». Как-то в приватном разговоре я задал ему похожий вопрос. «Поймете потом», — со свойственной ему скромностью ответил Пензин. Понять не могу до сих пор. Нисколько не лукавлю. Видимо, то был аванс, данный мне человеком, который повидал и многое, и многих.
Всех, кто посещал киноклуб, кто слушал его лекции в вузах, он считал близкими людьми. Демонстрируя какой-то фильм, Пензин предлагал зрителю быть не просто обычным созерцателем, а участником творческого процесса, каким всегда в его исполнении было обсуждение увиденного. Недаром известные сегодня в стране актеры и режиссеры, учившиеся в Воронеже, вспоминают лекции Сталя Никаноровича и заседания в киноклубе. Так случилось, что свой последний фундаментальный труд «Кино в Воронеже» Сталь Никанорович готовил, уже будучи тяжело больным. Превозмогая все, он довел работу до конца. Но провидение не позволило увидеть и подержать в руках сигнальный экземпляр этой книги, который вышел практически в тот же день, когда автора не стало. Он готовил это издание в подарок к 425-летию родного и любимого города.
Сталь Никанорович никогда не показывал, насколько ему было тяжело в последние несколько лет (а особенно месяцев) жизни. Его оптимизм заряжал всех на созидание, на дальнейшее развитие. В одном из последних разговоров с ним по телефону услышал какие-то тревожные нотки в голосе. Поинтересовался самочувствием. «Все в порядке, просто недавно прибежал (а он фактически бегал, а не ходил. — П.Л.) домой, работаю над книгой», — последовал ответ. Кто мог тогда предположить, что больше нам не суждено будет встретиться…
Сталь Пензин многое успел сделать в своей жизни. Он работал журналистом, фотографом на телевидении, педагогом, киноведом, входил в комиссию по культурному наследию городского управления культуры, писал книги и научные статьи. Но самое главное, что оставил после себя этот человек, — сотни людей, которых он сумел влюбить в кино, которым открыл на многое глаза и дал путевку в жизнь. Его любовь к жизни и к тем, с кем его сводила судьба, была безграничной. Все мы это чувствовали. Нам такая духовная поддержка помогала справляться со всеми трудностями. Теперь гораздо сложнее. Но жизнь продолжается. В каждом из нас осталась частичка его доброй души. А значит, и сам Сталь Никанорович будет жить и дальше в памяти многих и многих…
Периодически бываю на его могиле на Коминтерновском кладбище. Смотрю на доску, откуда на меня взирает такое знакомое лицо. Мысленно разговариваю с ним и до сих пор жду, что, может, очередной телефонный звонок в редакционном кабинете будет от него. И знакомый голос скажет: «Павел, я написал материал. Привезу, может, посмотрите? ». Так любить своих родных, семью, друзей, дело своей жизни, учителей и людей (даже со всеми их негативными сторонами) дано единицам. Сталь Пензин был из их числа. И как хотелось мне вместе с ним поехать в Санкт-Петербург, чтобы прогуляться по кинематографическим местам культурной столицы…

Павел Лепендин,
журналист.