Шкала гуманитарных ценностей Сталя Пензина



Мы учились в университете, когда все еще была актуальна проблема «физиков» и «лириков», и как бы меня ни увлекала физика, у меня сложилось стойкое представление, что она — лишь составная часть всей палитры ощущений, которые дает жизнь, что необходима еще и гуманитарная ее часть, и, начиная с первого курса, я стал искать, где в ВГУ могу получить эту вторую составляющую.
Частично это удалось. Все пять лет учебы я ходил на заседания «Воронежского библиофила», бессменным председателем которого был О. Г. Ласунский, кроме профессиональной деятельности еще и известный в Союзе коллекционер старой русской книги. Это была мощная организация, где собирались серьезные люди, преподаватели университета, писатели, коллекционеры. Меня очень интересовало искусство оформления книги, экслибрис.
Некоторые эти свои гуманитарные потребности я пытался закрыть там, но в силу «академического» налета организация была для меня, молодого человека, суховата, эмоционально сдержанна. Недоставало непосредственного общения, личностного контакта (возможно, поэтому молодых людей там было мало).
Пробовал найти такую среду в художественных кружках в институте искусств, в университетском философском клубе. Но эти объединения не получили развития, а потребность контакта с гуманитарной сферой все равно оставалась.
Появился Сталь с киноклубом, и тут я интуитивно понял: это может оказаться тем, чего мне недоставало. Интуиция не подвела. На всю жизнь остались личные контакты со многими членами клуба, остались совместно выработанные в этой среде эстетические привязанности и критерии — гуманитарные точки опоры в жизни человека.
Сталь принципиально облегчил лично мне эту задачу. Он умел отделить зерна от плевел и предлагал нам конечный продукт в такой форме, что не принять его было невозможно.
К вопросу о противопоставлении «физиков» и «лириков». Мне кажется, в то время «физики», в силу максимальной критичности взгляда на мир, имели лучшие предпосылки объективного взгляда и на гуманитарные ценности. Однако задержка в гуманитарном развитии (для многих физиков, как показало время, катастрофически необратимая) не всегда позволяла реализовать эти предпосылки.
Дело осложнялось еще тем, что у студентов физфака были свои хорошие учителя в профессии, которые научили нас структурировать изучаемые дисциплины, чувствовать их аксиоматику. Многие из них имели и прекрасное гуманитарное образование и являлись для нас примером для подражания. Очень хорошо помню фигуру легендарного на физфаке ВГУ «ядерщика» Леонида Сухотина — прекрасным русским языком он говорил о своем предмете так, что последствие его лекций было велико.
Очень мало кто из гуманитариев владел этим инструментарием. Сталь владел им вполне. Старые киноклубники вспомнят, как на одном из семинаров в Пущине мы обсуждали применение положений «Модулор-5»[1] Корбюзье к искусствам вообще и такому синтетическому искусству, как кино, в частности. Или обсуждение в Доме кино замечательной работы Ю. Лотмана «Семиотика кино».
Сталь в понимании этих вещей и подобных работ был для нас образцом. Я уже тогда, несмотря на молодой возраст, оказался способным оценить эти нетривиальные идеи Сталя.
Отмечу еще одну способность, которую выявил у меня Сталь. Он смог объяснить, привел к пониманию того, что каждый появившийся сильный фильм как явление высокого кино несет в себе вполне определенный прогноз ближайшего будущего того социума, порождением которого он явился. Эта мысль, по-моему, достойна отдельного обсуждения. Ограничусь только случаем просмотра и обсуждения в Доме кино в конце 80-х фильма Янчо «Сезон чудовищ».
Тогда на выходе после сеанса у нас, киноклубников, корреспонденты брали интервью об этом фильме (а благодаря Сталю мы уже имели некоторую «насмотренность», поле зрения…), и помню некоторое недоумение и у журналистов, и у одноклубников, когда я сказал, что это «прогноз погоды» на завтра. А завтра наступили 90-е годы с их сонмами чудовищ как у нас на родине, так и у наших сотоварищей по соцлагерю.
Думаю, поэтому Сталь особенно обращал наше внимание на фильмы, которые кроме самодостаточных эстетических (а иногда и эстетских…) достоинств, несли в себе и иные: «Все на продажу» (пояснения не требуются), «Андрей Рублев» (русская идея), «Цвет граната» (национальные корни), etc…
Уроки Сталя, усвоенные нами тогда, оказались актуальными в течение всей моей жизни.
Например, я по-другому воспринял затертую фразу про роскошь общения, понял, что это такое. Благодаря личности Сталя общение в киноклубе обрело раскованность, непосредственность, даже если люди появлялись там однократно. Как он это делал, непонятно, но это полностью его заслуга как педагога и как человека.
В результате вокруг него собрались люди, которые тоже испытывали потребность такого общения, и если контакт был, то получался не только клуб по интересам, а что-то большее. Те, кто считал себя членами клуба, сохранили этот контакт на всю жизнь.
Человеку в жизни необходимо сверять шкалу ценностей, сформировавшуюся внутри него, со шкалой социума, членом которого он является. Способность адекватного соотнесения этих шкал абсолютно определяет образовательный ценз, ум и статус индивидуума в обществе.
К чему это? А к тому, что Сталь мне лично смог показать, что не только старшие искусства, но и вечно молодое кино, как наиболее быстро реагирующее на перемены в жизни, несет в себе опорные, реперные точки этой самой шкалы. И чем ближе тот или иной фильм к явлению, которое определяется как искусство кино, тем более точны эти ориентиры. Здесь надо отметить, что для периода 60-х—80-х годов эти рассуждения отнюдь не были отвлеченными, они имели конкретный смысл, так как официоз, который заполнял собой большую часть советской литературы, периодики, искусства, в том числе кино, для ищущего человека чрезвычайно осложнял задачу формирования шкалы гуманитарных ценностей.
Таких примеров я мог бы приводить много, потому что в Воронеже тех лет имел учителей не только в лице Сталя. Были конгениальные ему Учителя. Понятно, что таких учителей много не бывает, но наше счастье, что в наше время они были. Сталь стал одним из первых. Эксплицируя эту мысль на сегодняшнее время, приведу сакраментальную фразу Рамакришны: «Будет Ученик, будет и Учитель». Наверное, так и есть…
P.S. Сталь Никанорович всегда воспринимался нами неразрывно от Альбины Борисовны, она действительно была его второй половинкой, мы это понимали и чувствовали, и это был тоже своего рода урок Жизни… Вокруг Сталя и Альбины тогда собрались интересные молодые люди, многие из них стали интересны и друг другу на всю жизнь. Но это уже тема другого разговора.

Эдуард Кистерев,
кандидат технических наук, научный сотрудник РАН.
___________

[1] Модулор — система пропорций, разработанная архитектором Ле Корбюзье. (прим. ред.)