Нам повезло — он у нас был…



Я училась на физико-математическом факультете Харьковского госуниверситета. Среди наших преподавателей и студентов были практически профессиональные пианисты (академик И. М. Лифшиц, заведующий кафедрой теоретической физики, наш лучший студент В.Л. Покровский, теперь известный в мире ученый, физик-теоретик, и другие математики и физики), поэтому на факультетских вечерах всегда звучала музыка, а вне учебы мы все посещали филармонию. В те годы Харьков был центром музыкальной жизни. К нам приезжали Э. Гилельс, Д. Ойстрах, Л. Оборин, С. Рихтер, Д. Шафран и другие — мы не пропускали ни одного концерта.
Мы много читали, если могли достать книги, говорили об этом, но не помню, чтобы всерьез говорили о кино, хотя, несомненно, уже тогда удавалось увидеть хорошее кино (например, «Летят журавли»). А потом жизнь сложилась так, что я переехала в Воронеж и на какой-то период оказалась в некоем культурном вакууме. Конечно, появились друзья, но я чувствовала, что интересная жизнь осталась там, в Харькове…
Изредка мы ходили в кино. Критерии были «нравится — не нравится », режиссеров мы почти не знали. И вот случайно узнаем, что в Воронеже есть киноклуб, где смотрят совсем другое кино, но попасть туда почти невозможно. Но вот однажды моей самой близкой приятельнице удалось получить абонемент, и она пригласила меня.
Вел занятия потрясающе красивый человек с невероятной эрудицией, с прекрасной речью — Сталь Никанорович Пензин. У него было такое видение, такая свобода и смелость мышления! Его оценки, мнения открыли для нас Белый свет. Оказалось: кино — это очень серьезно и очень глубоко. Я помню один из первых вопросов, который он задал на занятии: как отличить кино как искусство от кино-китча, который кажется ярким и даже увлекательным? Речь шла тогда о фильме «Москва слезам не верит». Все подвергалось переоценке. Это привело не к тому, что мы вдруг стали разбираться, что хорошо, а что плохо, а к тому, что мы стали сомневаться, прежде чем судить.
Сомнение и было началом интереса и понимания. Но оценки Сталя Никаноровича были так точны, его эмоциональный настрой был так заразителен (например: «Я завидую тем, кто еще не видел фильма «Жил певчий дрозд» Иоселиани и сейчас его увидит»), что его точка зрения, его восприятие становились нашими.
В спорах о кино мне всегда казалось, что интереснее не суждения о фабуле и о том, что хотел сказать режиссер, а об умении показать это,  и о магии кино, о том, какими средствами, как это удалось. Сталь Никанорович, будучи профессиональным киноведом, открывал нам и эту грань кинематографа. Так мы учились понимать и любить хорошее кино. Тогда шли фильмы так называемого поэтического кино и режиссером номер один, как говорил нам Сталь Никанорович, был Феллини. Было грузинское, венгерское кино, был Тарковский и еще много хороших фильмов. Иногда вела занятия Альбина Борисовна, любимая жена и соратник Сталя Никаноровича, и делала это прекрасно. И все же такого фантастического профессионализма и увлеченности, которые были у Сталя Никаноровича, не было ни у кого. Отличить высочайший уровень от даже прекрасного — легко. Этому есть известные примеры из физики, музыки, поэзии, прозы и других областей науки и искусства. Поражало не только то, как он знал и говорил о кино, но еще более его невероятно смелые суждения обо всем — тогда, когда никто себе этого не мог позволить. Он, конечно, был демократом, его система ценностей свидетельствовала о его проницательности и глубине его интеллекта.
Мне кажется, Сталь Никанорович был талантлив во всем, будь то написанные им прекрасные рассказы, статьи, а в особенности — его книги. Его книга «Мир кино» может быть еще и справочником для тех, кто хочет узнать о критериях оценки фильмов. Меня удивило, как он написал о фильме Серджо Леоне «Однажды в Америке» — фильме, отнюдь не принадлежащем к поэтическому кино, но какое восприятие талантливости этого кино! Однажды я привела в Дом актера знакомую девочку-подростка, чтобы она хоть один раз увидела, услышала и запомнила Сталя Никаноровича, чтобы она узнала, что такое талантливая и мощная личность.
Нам очень повезло, что он у нас был…

Елена Миланкина,
преподаватель физики.