Культурологические уроки С. Н. Пензина


В 2008 году, работая над первым номером альманаха «Университетская площадь», я неожиданно для себя приобрела не только яркого и серьезного автора, но и очень энергичного популяризатора нового издания. Сталь Никанорович Пензин с охотой предложил для публикации свою статью о кинотеатрах Воронежа начала ХХ века и впоследствии всячески поддерживал издательский проект. К счастью, в следующем номере удалось напечатать еще и его воспоминания о студенческих годах. Просветительская направленность журнала целиком разделялась Сталем Никаноровичем, а культурологическая составляющая возбуждала у него неподдельный творческий интерес. Кино, о котором долгие годы он писал, подавалось как необходимый элемент культуры современного человека, как важнейший инструмент воспитания и приобщения к мировой духовной традиции, как значимая грань воронежской истории.
По сути, вся деятельность Сталя Никаноровича разворачивалась в плоскости прикладной культурологии, и появление в учебном плане по теории и истории культуры в ВГУ спецкурса, читаемого им, представляется вполне закономерным. Будущие культурологи получали не только знания об основных этапах развития кино, но возможность непосредственно в процессе общения с педагогом понять интегративную суть выбранной специальности. На своих занятиях Пензин считал необходимым достигать синтеза нескольких задач: художественно-эстетических, нравственно-этических, мировоззренческих, эвристических. Именно это единство способствовало профессиональному росту студентов и одновременно формированию нравственных качеств личности.
Тематический диапазон публикаций и лекций С. Н. Пензина всегда был весьма широк, что обусловлено прежде всего предметом его исследовательского интереса. В первую очередь следует отметить круг вопросов, связанных с выявлением специфики кино как вида искусства: наследование и развитие эстетики фотографии, система сопоставления кинематографа с литературой и театром, синтетический характер кинотворчества, видовая и жанровая палитра кино, его коммуникативные и социальные аспекты. Для того, чтобы искусствоведческая теория воспринималась более эмоционально и в то же время более прагматично, Сталь Никанорович всегда иллюстрировал свои мысли примерами киноклассики, чаще всего мало известной молодежи. Люмьеры, Мельес, Портер, Ромм... И далее — огромное, постоянно расширяющееся пространство кинематографических имен и судеб. Любое культурное явление актуализируется, когда ясно представляются все звенья его развития. И без грамотной помощи педагога в изучении истории и теории кино, безусловно, не обойтись.
Второй очень важный пласт культурологических интересов Пензина был связан с поэтикой фильма. Тонкое прочтение произведения, грамотное восприятие видеоряда, эстетическое осмысление кинообраза, обнаружение приемов художественной выразительности — звенья сложной цепи интерпретации кино. Эта работа помогала понять суть «заражения» аудитории той художественно-эстетической энергией, которая заложена была всеми создателями фильма. Техническая форма кино изнутри заполняется человеческим содержанием, столь необходимым для гармоничного существования личности в обществе. Само по себе произведение искусства дарит радость не только кратковременного сопереживания героям перед экраном, но и долгосрочного размышления над увиденным. Общение с педагогом, влюбленным в кино, заражало и аудиторию страстью поверять алгебру гармонией, а гармонию — алгеброй.
Особое место в своей работе Пензин отводил кинематографу, который не был избалован массовым зрителем. Как бы мы сегодня сказали, арт-хаусу. Авторский кинематограф, киноавангард, документалистика… Фильмы, которые не могли сделать коммерческих сборов, и ленты, которые не доходили до аудитории по цензурным соображениям, становились для участников просмотров открытиями. Они порождали особенно много споров и размышлений. И здесь, благодаря предлагаемому материалу, у аудитории рамки культурного обзора расширялись, и закладывался альтернативный контекст социального существования. Отечественный андеграунд, европейский авангардизм, американский постмодернизм, непривычный мир японского кино… Культура со своими разнородными пластами, субкультурами и контркультурами, официальными и периферийными процессами, с элитарными и массовыми тенденциями наглядно представала в кинопредставлениях С. Н. Пензина. Это приучало к мысли о подвижности структур культурной жизни, ее изменчивости, иногда мимикрии, но и обязательно движении вперед. Именно этот сложный материал заставлял понять, что кино — это нить Ариадны в лабиринте человеческой жизни.
Анализ, сопоставление, оценка были обязательными компонентами обсуждения фильма. Критика действительности в фильмах перестроечного периода, обнаружение нравственных основ поступка, психология подвига и предательства, испытания любовью и предательством, обретения и смерти… Сложнейший внутренний мир человека, зафиксированный кинокамерой, всегда был центральной темой и лекций, и многих критических работ Пензина. Художественная критика — это оборотная сторона культурологии. Умение точно и доходчиво представить кинофильм аудитории прививается в процессе постоянного знакомства с кинолентой. Сам Сталь Никанорович часто откликался на премьерные показы фильмов рецензиями в местных газетах. Ученики Пензина редко становились кинокритиками (в воронежской культурной среде это всегда было чрезвычайной редкостью). Но могу утверждать, что опыт постижения нравственных основ поступка киногероя обязательно приводит к формированию нравственного императива личности. Именно этот ракурс определения той новой сферы обучения, первопроходцем которой был Пензин, а именно медиаобразования, представляется мне наиболее правильным.
Еще один важный пласт духовных интересов Сталя Никаноровича неразрывно связан с культурой Воронежского края. Он был бережным собирателем фактов развития кино в нашем городе. Из сферы его внимания не пропадали ни история формирования сети кинопроката, ни имена воронежцев, причастных к кинематографу, ни посещения Воронежа известными актерами и режиссерами. В заключительной части своей книги «Кино в Воронеже» С. Н. Пензин подчеркнул, что основной принцип его краеведения заключается не в фиксировании фактов, событий и достижений, а в тех изменениях в культурном сознании людей, которые нес с собой кинематограф. «Кино — не только фильмы, но и мы, зрители. Фильм без нас — всего лишь коробки с пленкой. Поэтому столь важная роль отведена в книге публике, ее кинопросвещению — подготовке к достойной встрече с его Величеством Фильмом». На этом стоял автор этих слов и в своих критических статьях, и в киноведческой практике. Фильм — не удобная форма развлечения, а необходимый компонент современной культуры и важнейшее условие формирования мировоззрения. В истории воронежского кино перед Сталем Никаноровичем всегда на первом плане был человек, и прежде всего молодой человек, только начинающий свою жизнь.
Показательный пример подобных отсылок можно без труда найти, например, на страницах книги, посвященных киномиру Андрея Платонова, в частности, «Одинокому голосу человека» А. Сокурова. «Движение от нежности к насилию напоминает качание маятника. Чем мягче человек, тем на более жесткие и грубые поступки он оказывается способным (...). В подобном, скрытом от посторонних глаз «качании » проявляется разрыв между двумя состояниями души». Работа об экранизации платоновских произведений выходит за рамки перечисления снятых фильмов и тех оценок, которые они получали в процессе проката. Главным для Пензина всегда оставался вопрос, какой нравственный урок извлекает зритель из просмотренного фильма, какое духовное преображение с ним происходит. И «качание», улавливаемое зрителем, приводит в движение внутренний мир человека.
Посвящая свою жизнь служению кино, воспитывая воронежского зрителя, Сталь Никанорович Пензин опосредованно формировал целостное представление о культуре и потребность существовать в рамках ее норм. Кино, будучи одной из граней культуры, способствует выработке общественных ориентиров и выявлению черт ее самобытности. Обширная фильмография, в которой Пензин был своего рода навигатором, прекрасно иллюстрирует суть важнейших принципов культурного процесса: культура исторична и целостна. А всякая целостность предполагает вектор развития, внутренний стержень. Целостность культуры распадается или остается чисто формальной, если ее не скрепляет единая идея. Для Пензина всегда таким базисным понятием была нравственность, без которой полноценного бытия человека быть не может.
Сегодня, размышляя над значением творческого наследия Пензина, прихожу к мысли, что культурологические уроки в нашем городе начались задолго до официального включения этой дисциплины в систему преподавания высшей школы. И одним из самых ярких и последовательных культурологов в этом ряду был Сталь Никанорович Пензин. Его суждения о культуре всегда были ориентированы на конкретное время, пульс которого помогало почувствовать кино, и обращены к реальному человеку, к его мировоззрению.

Тамара Дьякова,
профессор ВГУ, доктор культурологии.