Другой рядом с тобой

Странно переплетаются судьбы.


Со Сталем Пензиным мы родились в один день — а узнали об этом на первом курсе историко-филологического факультета ВГУ (был у нас еще третий «однорожденец» — Саша Андреещев, увы, он тоже ушел из жизни). Мы провели детство на «сопредельных территориях», разделенные забором, — и узнали об этом года четыре назад. 
А познакомились мы с ним в незапамятные школьные дни вскоре после войны. Наши школы — 12-я мужская и 13-я женская помещались на разных этажах в одном здании посреди частного сектора и развалин в районе механического завода. У ребят организовался драматический кружок, и их директор Макар Моисеевич Халимон, договорившись с нашей директрисой, пригласил потенциальных исполнительниц женских ролей. И в течение всего 9-го класса дважды в неделю мы спускались на два этажа и жили новой для себя, интересной жизнью — готовили стихотворный монтаж по поэме М. Алигер «Зоя», спектакли «Сын полка» и «Адвокат Патлен», выступали не только в своих школах, но и в других, на избирательных участках, в заводском клубе. 
Конечно, нас привлекало не только «высокое искусство», но и — едва ли не в большей степени — возможность общения с «противоположным полом». Честно говоря, на Сталика, который был деятельным участником кружка, я особо не обращала внимания, мои взгляды (и мозги!) были направлены совсем в иную сторону. Но зато честно выслушивала воздыхания (о которых «предмет» даже и не подозревал) одной моей подруги. 
В 10-м классе мы в кружок уже не ходили, а через год очутились, как я уже сказала, в одной группе филологов ВГУ. И опять же, тесного общения не было, просто сидели вместе на латыни у В. Г. Журавля, отвечали на семинарах у Е. Т. Жуковой и И. Е. Богачевой, на практических у В. И. Собинниковой, тряслись перед дверьми на экзаменах… Группа была сильная, ровная, но в ней, естественно, существовали свои подгруппки по интересам, по взаимным симпатиям. Мы со Сталем были в разных. 
И невдомек было большинству из нас, что Сталь уже в те годы подрабатывал художником по афишам в городских садах. Не представляли себе, как далек круг интересов нашего товарища от типов яканья (диалектология) и особенностей ритмики в поэме «Хорошо! » (курс советской литературы). 
Вот так и окончили, и разошлись, разъехались…Работаю корректором в военной газете «Знамя Родины». И вдруг в коридоре встречаю Сталя — он куда-то мчится с фотоаппаратом. Оказывается, его приняли к нам художником-ретушером и фотографом. Правда, проработал он совсем недолго — уехал в Архангельск, тоже в военную газету. Однако вскоре ее, так же как и нашу, закрыли вместе с военными округами по велению Хрущева. Вернувшись, Сталь какое-то время вел литературно-творческий кружок во Дворце пионеров, и у него начали свой профессиональный путь журналист Анатолий Бавыкин, чудесный поэт и человек, недавно ушедший Олег Шевченко, театровед и педагог Людмила Романова. Мне же пришлось около трех лет трудиться в библиотеке ВГУ и внештатно немного прирабатывать на телевидении. И здесь снова судьба столкнула меня со Сталем, который уже работал здесь в штате. Нам довелось даже сделать вместе одну-две передачи для детской редакции: Сталь как фотограф делал зрительный ряд, я — сценарий. Работать с ним было очень приятно, нас объединяли единые принципы, в соавторе привлекали собранность, умение увидеть главное в снимаемом сюжете, по-человечески доброе отношение к юным героям передачи. 
И опять же не помышляла я, что эти «телевизионные» годы были для Сталя Пензина лишь подготовительными к главному делу его жизни. 
Потом я уехала из Воронежа на несколько лет, многих сокурсников потеряла из виду. А Сталь закончил аспирантуру во ВГИКе, с блеском защитил кандидатскую диссертацию, организовал первые в Воронеже киноклубы, стал преподавать…И как-то незаметно для нас, вроде бы давно его знавших, стал единственным в Воронеже профессиональным киноведом, кинокритиком, уважаемым его коллегами в масштабах страны. 
Вышли его книги, стали профессионалами его ученики. А мы все так и воспринимали его как Сталика, который к тому же часто и, как нам казалось, немножко наивно воевал за справедливость с чиновниками, с сильными мира сего, далеко не всегда выигрывая в этой войне. 
Говоря «мы», говорю обо всех, кто — ближе или дальше — знал Сталя. Говорю это прежде всего как упрек себе. Да, не видели (не хотели видеть?), да, не ценили. Кое-кто, увы, из зависти. Кто-то из эгоизма, больше всего — по неумению видеть. 
В студенческие годы мы не всегда понимали его не совсем обычную манеру острить, шутку воспринимали всерьез, иногда казалось, что наш сокурсник немного «не от мира сего». А он был вполне от мира, так же как мы, страдал на лекциях, мерз на «картошке»… И никогда ничего не делал напоказ, не стремился выделиться, не навязывая себя, но всегда имея свое, пусть даже ошибочное, но свое мнение. Не был и ученым педантом — любил людей, был нетерпим ко лжи и фальши, сражался (повторюсь) за справедливость, честность и правду, нередко терпел поражение — и снова бросался в бой. Просто он был такой, мой сокурсник, и не всем дано было это понять. 
Не буду перечислять труды (их немало) и заслуги Сталя Никаноровича Пензина (главная — его ученики, которые помнят его в разных городах и весях). Другие сделают это. Только кратко: глубокое и интереснейшее кино- и литературоведческое исследование «Кино в Воронеже» — последняя, к глубокой нашей печали, книга автора, которая задумана как учебное пособие, а читается как увлекательное путешествие в мир кино и к великим землякам. И «Мой Воронеж после войны». Написанные сердцем строки о юности поколения, которое в детстве было навсегда обожжено войной. Кто-то постарался забыть эти ожоги, кто-то ощутил и прочувствовал их сполна, но каждый имеет право на свой взгляд, и каждый знает, что это было. И Сталь Пензин честно и ясно рассказывает об этом, и его позицию нельзя не уважать. Да, может быть, с некоторыми его выводами я не согласна, но это не только его, это мой Воронеж и Воронеж многих и многих детей войны. И был он, наш город, в те годы именно таким — загляните поглубже в свою память, и вы увидите там и себя, и человека, которого знали — и не знали, видели — и не видели. 
Потому сейчас я прошу у него за всех нас прощения. И у его жены, нашей сокурсницы Альбины Смирновой, верной и мужественной женщины, помощницы, которая всегда была рядом со Сталем, которой, наверное, не всегда было легко рядом с человеком, глубоко и до конца преданным не только ей, но своему делу. Простите. 
Сейчас, когда Сталя Пензина нет, мы говорим красивые и добрые слова — сказать бы их ему при жизни… 
Был в 60-е годы прекрасный гэдээровский фильм с Эрвином Гешоннеком, название которого у нас перевели как «Тот, кто рядом с тобой». Точнее и лучше — «Другой рядом с тобой». Умей его увидеть и понять. Мы не увидели в нашем товарище этого «Другого». А ведь именно этому учил нас он, наш Сталик, Сталь Никанорович Пензин. Учил ненавязчиво и негромко. Не только в связи с кино. Всей своей жизнью. 

Елена Рагозина, 
член Союза журналистов РФ .