О Стале — человеке из стали



Надеюсь, читающие эти строки киноманы сразу узнают в заглавии парафраз с названиями известных фильмов выдающегося польского режиссера Анджея Вайды «Человек из мрамора» и «Человек из железа». Сталь Никанорович очень любил творчество этого кинорежиссера, много писал о его картинах и часто предлагал их для просмотра в разных аудиториях. Наравне с Шукшиным, Вайда до конца оставался среди тех, кого С.Н. считал своим кумиром. Он мог говорить о Вайде бесконечно, находя в его творчестве все новые детали и подробности. Вот так и я: потяну за одну ниточку, вроде бы и не связанную с подвижничеством, с учительством, а все равно выхожу на Пензина. На «человека из стали». Ибо все мы, кто был с ним знаком, дружен, близок по духу, знаем, как последователен и тверд был этот несгибаемый человек. Он полностью оправдывал свое редкое, но когда-то модное «говорящее» имя.
Перефразируя известное выражение, скажу: все мы вышли из творческого поля Сталя — филолога, киноведа, кинокритика, кинопедагога, писателя Сталя Никаноровича Пензина.
Подробности биографии С. Н. Пензина можно прочитать в его замечательной книге «Мой Воронеж после войны», а также «Кино в Воронеже » и многих других, где он как автор не скрывает того, что ему дорого, что нравится, что он ценит и любит больше всего. Гораздо труднее понять, почему он был таким, какой след оставил в жизни и душе тех, с кем доводилось и, может, хотелось общаться. Такой поворот разговора, конечно, связан со Временем, точно отраженном в статьях и книгах Пензина. Оглянемся на несколько десятков лет назад.
Отношения Учителя и ученика — вопрос по большей части непростой. Особенно если эти отношения неформальны. А уж если речь идет о творческих людях… Станиславский изгнал из Художественного театра своего лучшего ученика Всеволода Мейерхольда. А Мейерхольд, в свою очередь, правдами и неправдами избавился от своего лучшего ученика — Сергея Эйзенштейна. Многие учителя проходят мимо своих учеников и не в состоянии их заметить, вспомнить их имена и фамилии. Таких учителей и ученики тоже не помнят.
Наш случай — обратный. Сталь Никанорович Пензин был из тех учителей, которых помнят всю жизнь. Он был Учителем с большой буквы. Он мог повлиять на своего ученика и, если хотите, изменить его жизнь. Я пишу с такой уверенностью, потому что не раз это слышала от ребят из нашего киноклуба, который был создан Пензиным. Сталь Никанорович сформировал и киноклуб, и нас. И пошли мы по жизни с его идеалами, его увлечениями.
Так беззаветно любить кино мог только он, единственный тогда человек из провинциального Воронежа, который за свои знания и умения был зачислен в аспирантуру ВГИКа. И успешно ее окончил. Он помнил и умел ценить своих учителей, которые помогали ему сориентироваться в жизни, прийти к намеченной цели. Его пример завораживал. Тем более, что в середине 70-х годов даже внешне Сталь Никанорович был и н ы м. Он отличался от окружающих. Может, глаз горел по-другому? Сейчас это трудно объяснить. Но в те годы даже синий свитер крупной вязки, из которого Сталь годами не вылезал, сидел на нем по-особому. По-другому, чем на всех. Сталь и был другим: в мыслях и чувствах.
И это многое определило.
Сейчас, может быть, трудно понять, что такое для нас, семнадцатилетних (физиков и филологов из ВГУ), молодой киновед из ВГИКа. Тогда он и впрямь казался нам молодым, хотя ему было далеко за 35.
В ВГУ, куда я сразу после школы поступила в 1973 году, я встретилась со Сталем на первом же практическом занятии по истории КПСС. Конечно, я видела Сталя Никаноровича не в первый раз. С восьмого класса уже ходила в киноклуб при кинотеатре «Пролетарий», который своей просветительской и образовательной деятельностью был широко известен в городе и стране. И своего будущего учителя по Высшим курсам сценаристов и режиссеров, земляка Леонида Абрамовича Гуревича я впервые повстречала в Воронежском городском киноклубе. Сталь Никанорович устроил вечер встречи с известным документалистом, тогда уже работавшим в Москве. Меня поразил их разговор — разговор двух профессионалов, которые знали нечто большее о той жизни, которая протекала вокруг нас. Что же это за жизнь? Мне захотелось узнать. Потом Леонид Гуревич еще неоднократно будет гостем нашего студенческого киноклуба. Он умел завораживать рассказами о живых кинематографистах и об авторском кино. Оно тогда сильно отличалось от идущего на экранах привычного официоза. Он рассказывал даже, может быть, интереснее, чем были сами фильмы. Про Сталя Никаноровича можно сказать то же самое. Иногда на примере одного фильма, скажем, картины Золтана Фабри «Пятая печать» он разворачивал целую картину мира. Фильм давал возможность сделать нравственный выбор здесь и сейчас, но рассказы и размышления вокруг него простирались далеко за пределы картины. Туда и уводил зрителей Пензин.
Словом, на наших практических занятиях мы получали удовольствие от того, что Сталь Никанорович не пересказывал учебник, а рассказывал и показывал на кинопроекторе «Украина», которыми тогда были оснащены некоторые университетские аудитории, документальные фильмы. Например, многосерийную «Летопись полувека » — это был один из первых документальных сериалов, выпущенный к 50-летию советской власти, а затем растиражированный для показа в студенческих и школьных аудиториях; показывал научно-популярные и биографические фильмы. О них можно было говорить, спорить, задавать вопросы. А продолжение было вечером в студенческом киноклубе. Мы утопали в дискуссиях по поводу путей мирового кино, творчества самых интересных тогда кинорежиссеров. Спорили со студентами-математиками и физиками, часто противоположного пола. И это вызывало, насколько я помню, дополнительный интерес девочек-филологинь, так как в нашей группе из 16 человек было всего три мальчика, а в других группах и того меньше. И так мы сплотились и наслаждались общением со Сталем Никаноровичем, искусством, друг с другом, а Сталь учил, просвещал, объяснял…
Когда я была на 3-м курсе, активистов нашего киноклуба во главе со Сталем Пензиным пригласили в город Харьков. Там состоялся первый организационный слет набравшего силу самодеятельного движения, который стал своего рода платформой для будущего Всесоюзного общества друзей кино. Таким образом, мы вышли уже на всесоюзный уровень. Посмотрите на сохранившуюся фотографию. Сталь среди нас, а мы молоды, веселы, талантливы. С таким настроением многие из нас стали постоянными зрителями Московского международного кинофестиваля, куда в первый раз мы попали в 1975 году.
Через год делегация университетского киноклуба поехала в Эстонию поздравлять с юбилеем киноклуб Таллинского политехнического института. Тогда еще границы были открыты… Но на этот раз Сталь остался дома: лекции. А в той поездке многие из нас познакомились с Отаром Иоселиани. Пензин потом много расспрашивал об этом замечательном режиссере. Это уже был расцвет застоя. Иоселиани был без работы, ездил по киноклубам, а потом вообще уехал из страны.
Когда я заканчивала университет, меня уже пригласили на работу в кинотеатр «Спартак». Я согласилась. Сталь Никанорович всячески поддерживал мои творческие инициативы. Я работала с удовольствием, имея крепкий тыл в его лице и лице директора кинотеатра «Спартак », старой партийки Антонины Ивановны Плехановой. Ей тогда было уже под 70. Но она не собиралась уходить с работы. Но и «на старуху тоже бывает проруха». Как мне сейчас, ей нравилось работать с молодыми. Она предложила начать интересное дело. Долго уговаривать не пришлось. Я тут же организовала вечер памяти Высоцкого, которого уже к тому времени похоронили как героя. Билеты были распроданы мгновенно, начался ажиотаж. Мы (группа почитателей поэта и певца) подготовились наилучшим образом. Подобрали нужные фрагменты из фильмов с участием актера, нашли редкие фотографии, сделали звуковое сопровождение. Миша Вязовой, фотокорреспондент «Коммуны», изготовил большой портрет актера, для того чтоб поставить на сцене. Мы были искренне взволнованы. Сталь разделял это волнение. Посыпались звонки из райкомов, горкома и обкома с просьбой оставить билеты для их сотрудников. Но в последний момент мне запретили выходить на сцену и что-либо говорить. Решили наказать зал молчанием. Только фрагменты и по окончании — фильм «Служили два товарища». Публика приняла и эту форму уважения к своему кумиру. А нас с директрисой вызвали в управление кинофикации. Сталь Никанорович пошел с нами. В общем, навешали на нас всех собак.
Согласиться с тем, что «Высоцкий — пьянь, рвань, дрянь», мы не могли. Разошлись недружески. Антонине Ивановне через короткое время предложили уйти добровольно-принудительно. И хотя авторитет Сталя Никаноровича в городе был велик, но и ему частенько отказывали в его просьбах или намерениях. В основном по пустякам. Особенно преуспели в этом руководители и мелкие начальники тогдашней киносети. Не буду называть имен, некоторые еще живы и даже работают, но навредить делу киновоспитания и кинопросвещения они успели основательно. Не могу забыть руководителя городской киносети Алексея Ивановича… Случайно оказавшись в системе кино, Алексей Иванович лепил приказы и издавал распоряжения до смешного глупые. А его замы их выполняли. К сожалению, приходилось относиться к этому серьезно. Или обходить, но с большими трудностями. Надо было знать Сталя Никаноровича, чтоб увериться, что если он и отступал, то всегда только временно, как бы внутренне готовясь к «последнему, решительному бою». И всегда выигрывал. Не мог «поступиться принципами». Его словесные дуэли с тогдашним зам. начальника управления кинофикации Гольдбергом представляли образец блистательной полемики, которой многие наслаждались в прямом смысле этого слова. Бывали случаи, когда Сталь Никанорович с кем-то на время прекращал общаться, с кем-то порывал навсегда.
В 1987 году было создано Общество друзей кино с тремя самостоятельными ветвями: федерацией киноклубов, ассоциацией кино- и медиаобразования и федерацией кинолюбителей (непрофессионалов). Президентом этого Общества друзей кино был избран замечательный вгиковский педагог, друг и сосед С. М. Эйзенштейна, один из основателей ВГИКа, профессор Илья Вениаминович Вайсфельд. Впоследствии он стал моим научным руководителем. Все годы после ВГИКа Сталь Никанорович поддерживал с ним творческие и научные связи, один раз пригласил в Воронеж. Познакомил нас. Кстати, я заметила, что хорошим тоном среди кинематографистов считается знакомить профессионалов между собой. Кино, как известно, искусство коллективное, поэтому от хорошей команды многое зависит. Сталь Никанорович, хоть и не занимался производством, свято чтил эту заповедь. Когда же я поехала поступать в аспирантуру ВГИКа, уже знавший меня Илья Вениаминович решил стать моим научным руководителем. Мне опять повезло: Вайсфельд стал и настоящим наставником, и другом, и учителем. Так же как и Анатолий Борисович Гребнев, и Александр Владимирович Брагинский, с которыми тоже меня познакомил Сталь Никанорович.
Но до аспирантуры еще надо было дожить во время безвременья. Пока же Воронеж на кинематографической карте СССР зарекомендовал себя центром, имеющим свое «кинематографическое сердце», свой «пламенный мотор». Им вплоть до своего ухода оставался Сталь Никанорович Пензин. Он горел, а вместе с ним и мы. Некоторые члены киноклуба перегорали, уходили в сторону, некоторых обстоятельства жизни уводили в другие края. Но Сталь продолжал делать свое основное дело — просвещать, прививать любовь к кино, пропагандировать, учить разбираться в кино, создавал новые киноклубы.
Что интересно, уже позже, в 1994 году, в Киеве после окончания Высших курсов сценаристов и режиссеров свой первый приз за пятиминутную картину «Где-то я Вас видел…» я получила именно от киноклубовского жюри.
…В 1988 году, когда позади остались 10 лет работы на ниве кинематографического просвещения родного города, которое мы вели совместно со Сталем Никаноровичем (и все же были не слишком нужны киносети, в отличие от благодарных зрителей), он взял меня за руку и привел в управление кинофикации. Начальником тогда был Михаил Иванович Лаптев, его заместителем и серым кардиналом — Ефим Исаакович Гольдберг.
— Я уже старый, — сказал Сталь Никанорович. — Вот моя смена. Лицо Лаптева перекосилось. — Что вы хотите? — спросил он. — Отправьте Галину Михайловну в аспирантуру. Пусть учится, как работать в кино дальше. Ведь она только что получила благодарность от Госкино СССР за доклад на Всесоюзном семинаре. У нее есть перспективы. — Мы подумаем, — ответил Лаптев. Через неделю ответ был дан. «Мы разрешаем поступать. Провалится — мы не виноваты. Дадим распоряжение директору кинотеатра Ермаченкову написать на методиста кинотеатра «Юность» Галину Евтушенко характеристику».
Еще через неделю я получила эту характеристику. Она была написана как для представления в тюрьму.
Когда я принесла ее во ВГИК, член приемной комиссии по отделу аспирантуры сказал: «С такой характеристикой в другие вузы вам бы не сунуться. Развернут с порога. А для нас такие «писульки» — самое то. Значит, вы — творческий человек, если так им насолили, что от вас так хотят избавиться. Первый экзамен завтра».
Я набрала 19 баллов из 20. Это был второй результат. Сталь Никанорович был горд и счастлив. Ровно в положенный срок защитила диссертацию по кинообразованию — нашему общему делу. Вела 8 лет большую работу в киноуниверситете для учителей Москвы. Свой Большой зал предоставлял для этого Киноцентр на Красной Пресне, существующий и сейчас. Но на пороге коммерциализации могильщиком киноуниверситета оказался Владимир Дмитриевич Медведев, один из наших «кинообразованцев», как назвал его Сталь Никанорович. Он и сейчас работает там по коммерческой части. В это же время я была руководителем мастерской киноведов-педагогов в первом московском кинолицее, потом поступила на работу заместителем главного редактора (им был известный кинодраматург Валерий Семенович Фрид) киностудии «Слово». Ее бессменным руководителем был кинодраматург Валентин Константинович Черных, бывший ученик И. В. Вайсфельда, автор сценария оскароносного фильма «Москва слезам не верит». Сталь Никанорович продолжал следить за моим творчеством, поддерживал, давал советы. Ведь во мне так явно и, надеюсь, ярко воплотились его идеи. А я радовалась, когда ему нравилось то, что я делаю.
Я, когда бывала в Воронеже, всегда заходила в гости к нему и Альбине Борисовне, мне было важно, чтобы Сталь Никанорович первым узнавал о моих новых фильмах.
…Пишу эти строки 10 августа 2012 года, в день похорон Валентина Константиновича Черных. В Москву я спешила сразу после съемок в Ясной Поляне. Успела только на поминки. А третьего августа, то есть год назад, не стало Сталя Никаноровича. Я помню об этом...

Уходят Учителя.

Но они всегда с нами. Именно поэтому, получая в феврале сего года престижную награду Академии кинематографических искусств и наук «Золотой орел», я использовала возможность публично поблагодарить моих Учителей. Я сказала «спасибо» всем, благодаря кому получила награду. Если бы Сталь Никанорович был жив, он бы понял, о ком идет речь.

Галина Евтушенко,
кандидат искусствоведения, кинорежиссер,
Заслуженный деятель искусств РФ