28 мая 1991 года

Глоток свободы

 

Видео ругают все, кому не лень, перекладывая на него вину за падение нравов. Чудо техники здесь ни при чем, дело в людях, в чьих неумелых или алчных руках оно оказалось. Реже мы задумываемся о преимуществах, которые нам дарит электронная игрушка. А их немало. Взять хотя бы переворот в восприятии кино. Наверное, не скоро в наших гастрономах будет 360 сортов сыра, как во Франции. Но видеофильмов сегодня по Воронежу бродят тысячи и тысячи – на любой вкус. Видеоглоток личной свободы: смотри, что хочешь и когда хочешь.

Что же мы выбираем? Подростки от 10 до 16 лет – ленты о приемах противоборства, у совершеннолетних среди любимых жанров лидируют полицейские и фантастические боевики, комедии, затем – «про это самое». Любителей сказок для взрослых ждут бесчисленные истории современных Золушек, находящих под занавес принцев, то бишь спортивных, богатых красавцев. (В других городах – в том же Ленинграде – доминирует эротика: 80 % репертуара видеозалов). Короче, пальба из всех видов оружия, оборотни, вампиры, привидения заполонили видеоэкраны. И еще любовь. Только не такая, которую славил поэт: «Я помню чудное мгновенье...» А проще – на уровне живых картинок из популярного издания для детей, наглядно поясняющего, откуда они берутся.

Думаете, сейчас автор начнет возмущаться, метать гром и молнии? Отнюдь. Видео выявило то, о чем раньше мы не ведали, или знали, но стыдливо закрывали на это глаза: примитивность массовых вкусовых пристрастий в кино.

Видео хотя и варварски, кустарными «пиратскими» записями (а что у нас не варварское, – разве что техника космоса да ВПК) разрушило монополию Госкино (теперь еще и АСКИНа), стихийно создав то, о чем мы мечтаем в экономике: рыночные отношения. Последние наверняка у меня на уровне обывательских представлений: когда в магазине всего навалом и продавцы заманивают покупателей, всячески им угождая. Каких-нибудь пять лет назад мы могли видеть лишь то, что снято на государственной студии или закуплено государством за рубежом. Для видимости существовали общественные репертуарные комиссии, фактически, что «можно» и «нельзя» смотреть миллионам, определяла горстка чиновников. Хорошо, когда в городе несколько кинотеатров, а если один? Публика превращалась в монолит: с раннего утра до позднего вечера все глядят одну и ту же ленту, Бррр...

Видео с этим покончило. Оно восстановило в правах старую истину: мы разные. Мы отличны не только возрастом, ростом и цветом глаз. У каждого свое воспитание и образование, образ жизни, привычки, внутренний мир. И – что самое прекрасное – мы делимся на мужчин и женщин. Тысячи кассет – широчайший веер возможностей: выбирай. Толпа распадается на неповторимые личности.

Видео – зерцало души. Оно дало нам возможность узреть самих себя, понять, кто есть кто. Знаменитую поговорку можно перефразировать:

«Скажи, что ты смотришь по видео, я скажу, кто ты», В кинозале мы подвержены конформной реакции, подлаживаемся под остальных. Счастливым обладателям «Электроники ВМ-12» (Первый советский видеомагнитофон. Прим. ред.) наедине с собой нет нужды притворяться. Поначалу поражался метаморфозам некоторых знакомых. Они глубокомысленно толковали чуть ли не о Феллини, а потом, начав собирать собственную коллекцию кассет, оказывались на уровне подростков, а то и младшеклассников, – их влекла фантастика или утешительная ложь.

Спрос определяет предложение. Видеорынок (любой – «черный», в том числе профсоюзный и комсомольский, и «белый», т. е. государственный) потакает низким вкусам. С видеопиратством пробуют бороться привычным оружием – запретами, но из этого ничего не выходит. Надежнее оказались экономические меры воздействия; семидесятипроцентный налог выдержали не все. Многие видеосалоны «прогорели», зато, как грибы после дождя, множатся в городе пункты проката кассет. Почти все они – в руках невежд и торгашей. Будь то видеотека при Доме культуры с солидным штатом или прокатная будка, которой заправляет один добрый молодец, – картина одинаково удручающа: перечень названий и жанров («детектив», «ужасы», «фантастика», «комедия», «эротика»). Больше никакой информации о ленте. Ни один директор кинотеатра не позволит выставить такую афишу – без указания страны производства, режиссера, исполнителей главный ролей, краткой аннотации. В библиотеках каждая книга проходит обработку: на нее заводятся карточки для систематического и алфавитного каталогов с выходными данными. Все для удобства читателей. Ни в одной воронежской видеотеке (понимаете – ни в одной!) понятия не имеют, что с фильмом надо работать, предоставлять клиенту исчерпывающую информацию. Лень самим собирать сведения – в Москве можно заказать готовые карточки (29 позиций!) на полторы тысячи наиболее ходких видеофильмов, Зачем, кому это нужно, – и так сойдет. Шли бы барыши, а там хоть трава не расти. Кстати, работать втемную, продавать «кота в мешке» удобнее – не бросается в глаза низкий художественный уровень, отсутствие достойных имен.

Отчего так? Среди комплекса причин назову ведущую: видео отдано на откуп людям, абсолютно равнодушным к кино (за редким исключением). Как если бы музыкой заправляли глухие, а библиотекой – не умеющие читать. Недавно выступал на семинаре руководителей профсоюзных видеотек и видеосалонов города и области. Подробно рассказал, где и как собирать информацию о фильмах, показал на экране монитора варианты преамбул к видеофильмам: монтаж кадров из разных лент режиссера или актера, записи передач ТВ и т. д. Ни малейшего отклика; никто не задал вопрос, не подошел в перерыве.

Так что же? Смириться? Как у Л. Андреева, – погасим фонарики и полезем в «видео, тьму»? Не согласен! В наше хозрасчетное время художественную культуру захлестнула коммерция, но отдавать ей полностью на откуп искусство – преступление. Такое же гибельное для будущего страны, как разбазаривание ее ресурсов, истребление природы, систематическое унижение народа. Необходима целенаправленная деятельность в двух встречных направлениях: повышать зрительскую культуру и художественный уровень видеорепертуара.

В нашем кинопрокате есть фильм «Моя собачья жизнь» шведского режиссера Л. Хольстрема. Посмотрите его. Ничего особенного: у подростка заболела мать, и его отправляют к родственникам в деревню. Как правило, с тончайшими нюансами рассказано о впечатлениях и фантазиях мальчика, о его взаимоотношениях с новыми друзьями – сверстниками и взрослыми, как талантлива игра актеров и детей. Ни у кого – ни единой фальшивой ноты. Поражает кинематографическая культура у рядовой кинопродукции Швеции. Откуда деньги на фильмопроизводство у небольшой страны? То результат государственной политики. Прокатчики (как их коллеги во всем мире) жируют за счет американских боевиков, но часть (и значительную) доходов инвестируют в отечественное кино.

Таже схема должна лечь в основу нашего отношения к видео: пропорция и меценатство. В программы видеосалонов, в фонд видеотек включать помимо развлекаловки произведения подлинного киноискусства. Говоря о широком выборе, который предоставляет видео, я имел в виду скорее возможности его, нежели конкретную реальность. В обращении действительно тысячи кассет, но пойди поймай ту, что тебе нужна. Видеопрокат – это почти сплошь американские ленты, редко- редко – итальянские и французские, никогда – польские, венгерские, японские и «разных прочих шведов».

Общественность бьет тревогу по поводу разрушения культуры прошлого. Спасать храмы, реставрировать старинные дома и памятники – прекрасно и благородно. Но в срочной поддержке нуждается и то, что составляет часть нынешней современной культуры, в том числе экранной. В начале шестидесятых в кино возникло новое направление, авторы которого пытались растолкать нас, разбудить от духовной спячки, освободить от привычных стереотипов и предрассудков. Произведения Тарковского, Параджанова, Абуладзе, других новаторов были непривычны, публика их избегала, прокатчики бойкотировали. Тогда-то и родился термин «трудные» фильмы; для их поддержки в Воронеже и некоторых иных городах возникли первые киноклубы. К чести земляков-кинофикаторов они нас поддержали, выступив инициаторами показа «трудных» фильмов по театральному принципу.

Видео ожесточило борьбу за души зрителей. На помощь любимому искусству вновь пришли киноклубники, благо, теперь мы объединены в Общество друзей кино СССР. Нужно отдать должное директорам ДКиТ «Электроника» и ДК профсоюзов, которые приютили у себя первые в Воронеже видеоклубы, предоставили в их распоряжение аппаратуру. Успешно функционирует видеоклуб в институте искусств, в стадии становления – при областной библиотеке им. И. С. Никитина. Наверняка есть они и в области. Руководителя одного из них хорошо знаю. Это депутат Нововоронежского горсовета инженер НВАЭС Игорь Кузеванов.

Название тамошнего кино-видеоклуба говорит само за себя: «Альтернатива». Я иду порой на компромиссы, показываю по субботам в студенческом видеоклубе приключенческие ленты, легкомысленные комедии типа «Безумно влюбленные» с Челентано или «Хорошенькая женщина» с Д. Роберте. Игорь придерживается железного правила: пропагандировать лишь настоящее, высокое искусство. Он любит детально останавливаться на творчестве выдающегося кинохудожника, посвящая ему несколько вечеров. На семидесятилетие Феллини не откликнулся ни один кинотеатр. Игорь показал его «Сатирикон», «Рим», «Казанову», «Город женщин», которых не было в прокате, теперь у него появилась возможность вернуться к истокам творчества великого мастера, посмотреть «Дорогу» и «Ночи Кабирии». Назову других итальянских режиссеров, которым он посвятил циклы вечеров: М. Антониони («Блоу-ап», «Забриски Пойнт», «Идентификация женщины»), Л. Кавани («Ночной портье», «Кожа», «Берлинское дело»), П. П. Пазолини («Декамерон», «Кентерберийские рассказы», «Медея», «Арабские ночи», «Салб»), В мае «Альтернатива» заканчивает знакомство с творчеством С. Кубрика («2001: Космическая Одиссея», «Заводной апельсин», просмотр которого совпал с публикацией одноименного романа в «Юности», «Сияние», «Бронежилет»),

Представляю, какие чувства испытывает подлинный ценитель киноискусства; здесь перечислены знаменитые на весь мир произведения, все еше недоступные нашим кинозрителям. Раз в неделю несколько десятков человек собираются после работы или занятий в институте, слушают лекиию (как правило, с фрагментами из картин), смотрят видеофильм. Потом кто-то спешит домой, кто-то остается, обсуждают увиденное, спорят.

Горстка видеоклубов на гигантский город и область – капля в море? Но ведь все начинается с малого. Главное – положен почин, создан прецедент: часть публики с помощью видео открывает для себя новый мир – серьезное киноискусство. Учится ценить вступительное слово перед фильмом, начинает интересоваться литературой о кино. Фильм перестает быть анонимным и безымянным, у него появляется, как у книги, Автор, о котором хочется знать все больше. Заканчивается сезон в видеоклубах, часть их активистов жертвует отпуском, силами и средствами на поездку в Москву, на XVII международный кинофестиваль. Так рождается потребность а настоящем искусстве, без которого жизнь – не в жизнь.

Видеоклубы малочисленны и слабы: у них полно трудностей, связанных с финансами аппаратурой, кассетами, лекторами, помещением. Слабым; очагам видеокультуры легко заглохнуть, они нуждаются в помоши. в покровительстве. Требуются «благодетели» – меценаты, как говорили в старину, современные спонсоры. Нужен режим максимального благоприятствования во всем и от всех.

Общество друзей кино СССР существует четвертый год, но контактов по линии видео у него с воронежскими кинофикаторами не было. Кинотеатр «Спартак» первым сделал шаг навстречу, 21 и 27 мая провел в одном из своих видеозалов два киновечера, посвященных творчеству Л. Кавани и М. Формана. В ближайших планах кинотеатра – цикл видеовечеров по театральному принципу «Панорама мирового кино».

После лекции в видеозале я зашел в кинозал. Шли «Пляжные девочки». Гигантский экран сверкал и переливался. Контраст с видео был разительным. По части зрелищных эффектов киноэкран в явном выигрыше. Но пятьдесят человек в видеозале в тот майский вечер наслаждались Искусством, а несколько сот зрителей (сплошь молодых) большого зала потребляла подделку, эрзац, кич. Я посмотрел минут двадцать, больше выдержать не смог. Бегавшие по экрану полуодетые длинноногие красотки производили впечатление не живых людей, а заводных кукол, роботов. Снимали фильм тоже роботы, или же авторы за роботов принимали публику. Картина в открытую рекламировала «кайф», даруемый какой-то травкой. Произошла перемена слагаемых: кино развращало, видео просвещало.