Форман против Ф
линта 

"Золотым медведем" награждена в Берлине новая работа Милоша Формана "Народ против Ларри Флинта". Флинт – реальная личность, наш современник, издатель журнала "Хастлер", по непристойности превосходящего "Плейбой". У Формана не обошлось без "клубнички", но она занимает скромное место, выполняя служебную функцию "производственной" характеристики. К примеру, Флинт вмешивается в съемку обнаженной натурщицы, шокируя даже поднаторевшего на жанре "ню" фотографа. Покончив с эпатирующими эпизодами, фильм сосредоточивает наше внимание на проблеме "личность и социум".

Бунт одиночки – "вечнозеленый" сюжет американского кино; Форман внес вклад в его эволюцию "Полетом над гнездом кукушки" и "Регтаймом". Но там все было "по правилам": борец-одиночка вызывал наше безоговорочное сочувствие и одобрение, ибо отстаивал добро и справедливость. В новом фильме есть возмутитель спокойствия, но нет противостоящего ему зла. Скорее, наоборот: для многих сам Флинт – исчадие ада.

Большую часть фильма занимают страстные речи в защиту свободы. Картина Формана не только о Ларри Флинте, но и о мироощущении самого режиссера, который натерпелся от разных тоталитарных режимов и не может примириться с любыми формами подавления личности. Родители Формана погибли в нацистских концлагерях. Один из лидеров чешской "новой волны" на себе испытал, что такое творческая неволя. После разгрома "пражской весны" стал эмигрантом. Защитник Флинта говорит на суде в сослагательном наклонении, но именно такой шок пережил Форман, когда советские танки вторглись в Прагу: "Однажды утром вы можете проснуться и осознать, что повсюду вокруг возникли стены. И мы поймем, что уже невозможно что-либо увидеть или сделать. А это уже не свобода. Так что будьте бдительны".

– Став американским гражданином, – признается Форман в книге воспоминаний "Круговорот", – я старался примерить на себя американский образ мышления, в котором борьба за справедливость сочетается с насилием.

В этих словах – ключ к пониманию героя фильма. До каких пор человек свободен в своих поступках? Пока не наносит вред окружающим, государству, природе. Безобидна ли деятельность Флинта или правы те, кто пытается упрятать Флинта за решетку, считая его занятия противозаконными? История цивилизации и культуры – всевозможные табу, благодаря которым мы принципиально отличаемся от предков-дикарей. Флинт это понимает и именно в системе запретов отыскивает уязвимое место: наше сознание в отношениях к войне осталось на уровне племен-людоедов. На этом спекулирует Флинт, оправдывая свой порнобизнес:

– Убийство противозаконно. Но можно сделать фотографию человека, совершающего убийство, и ее поместят на обложку журнала "Нью-Суик". Секс законен, и все хотят им заниматься. Но вы делаете снимок обнаженных любовников, – и вас сажают в тюрьму. Но что более непристойно: секс или война?


Приговоренный к 25 годам заключения, но оправданный Конституционным судом, Флинт из обороны переходит в наступление:

– Политики и демагоги любят утверждать, будто откровенный сексуальный материал разлагает молодежь нашей страны. Но они обманывают, а сами развязывают безбожные войны. Настоящая непристойность произрастает из воспитания молодежи в убеждении, будто секс плох, уродлив и грязен...

Автор не спешит навязать нам, зрителям, какую-либо точку зрения, но подсказки имеются. Одна из них – приглашение на роль судьи – кого бы вы думали? – настоящего, "живого" Ларри Флинта, выносящего приговор своему экранному двойнику в исполнении талантливого Вуди Харрельсона (знакомого нам по "Непристойному предложению", "Прирожденным убийцам" и др. картинам). Сказочное богатство не принесло счастья порномагнату: кончает с собой жена-наркоманка, которую Флинт очень любил, а сам он в расцвете сил оказался прикованным к инвалидному креслу.

Разглагольствования о прелестях свободы оборачиваются на деле погоней за наживой и оголтелым эгоизмом, расплатой за которые неизбежно выступает отчуждение.

Воронежский курьер
4 сентября 1997 г.